Привычке жить при капитализме с гарантированным социальным пакетом социализма, похоже, приходит конец. На главные позиции даже в культуре теперь выдвигается экономика, которая диктует свои законы. Вот и столичные театры, которые всегда были козырной картой Москвы, ждут серьезные перемены. И даже не перемены, а реформирование. О грядущих изменениях в системе финансирования театров, приоритетах и многих других вопросах обозреватель «МК» побеседовал с заместителем мэра Москвы по социальному блоку Леонидом Печатниковым.

Театральная реформа: в масть или пропасть

— Мы в правительстве давно договорились (и многие могут это подтвердить), что чиновники не влезают в художественную политику учреждений культуры. Наши театры ставят пьесы, какие хотят, худсоветов нет, цензуры нет, во всяком случае, со стороны мэрии и Департамента культуры.

Надо сказать, что Москва на культуру денег тратит больше, чем Министерство культуры Российской Федерации, — 50 миллиардов. Даже при упавшем курсе рубля это серьезные деньги. Но при этом всегда встает один и тот же вопрос: как потратить эти деньги, не забывая, что они собраны как налоги с населения. Этот вопрос тянет за собой другой не менее важный вопрос — а нужно ли, тратя деньги налогоплательщиков, учитывать интерес этих самых налогоплательщиков к творениям наших художников (художников в широком смысле этого слова)?

— В Москве 81 театр, не считая 23 в стране, — это много или мало для такого мегаполиса, как Москва?

— Не могу сказать. Когда все театры сконцентрированы в основном в центре, то для центра это много. Когда же мне говорят, что не надо сравнивать центральные театры с периферийными, потому что центр — это преимущество, я всегда привожу в пример Театр на Юго-Западе Валерия Беляковича: там аншлаги на сто мест, и люди приезжают со всей Москвы. А есть режиссеры, о существовании которых никто не знает. Но есть Сергей Женовач, который остался без финансирования со стороны спонсоров. Это нормально? Это стыдно! Я даже не знаком с Женовачом, но люблю его как режиссера, и для меня по-человечески непереносимо, что этот художник мог бы остаться без театра. Его надо было спасать, и спасать должно прежде всего государство. Оно в результате и спасло. (Будет федеральным театром — учредитель с нового года Минкульт.) А что финансируем мы?

Вот сколько из 81 театра может назвать человек, знакомый с ситуацией? В лучшем случае он вспомнит 20, а остальные 68 для него станут открытием. Лично я узнал о них, только придя в этот кабинет. Но дело не в нас с вами, а в том, знают ли об этих театрах люди, которые платят налоги на их содержание? Разве я задаю неправомерный вопрос? И разве этот вопрос, который напрямую связан с экономикой, нарушает право человека на культуру? Вовсе нет.

И тут мы подходим к очень важной теме, в которой легко заблудиться. Я собирал руководителей московских театров дважды и задал им, по сути, только один вопрос — по каким критериям город должен вас финансировать: сколько вы будете зарабатывать сами, а сколько нужно, чтобы мы доплачивали? Еще раз повторяю: у меня самого нет ответа на этот вопрос.

— Складывается впечатление, что в этих критериях не могут разобраться сами театры, которые сознательно или бессознательно путают экономику с художественной составляющей и по разным причинам одно подменяют другим.

— Мне отвечают: количество премьер. Тогда вопрос — хорошо ли, когда в театре много премьер?

— Прекрасно, значит, люди работают, и процесс идет.

— Вы считаете, что прекрасно. Но что мы имеем — в одном театре 12 или около того премьер в год, и каждая, как правило, с элементами эпатажа. Первые два спектакля — действительно аншлаг, а через некоторое время (я же за этим всем наблюдаю) на него плохо или совсем не ходят, потому что эффект первых эпатажных спектаклей прошел.

— Леонид Михайлович, откройте секрет: что это за театр в Москве, который выпускает 10-12 премьер за сезон? Последний раз это было 16 лет назад в МХТ, когда туда художественным руководителем пришел Олег Павлович Табаков.

— Ну, сколько в Гоголь-центре выпустили в прошлом году? Пусть меньше, а потом эти спектакли сходят с афиши, про них все забывают — а они профинансированы нами. И все это на фоне финансовой бесхозяйственности в театре, которая ни для кого секретом не является. Когда спектакль идет долго и собирает полный зал — это хорошо. Любил Сталин Булгакова, не любил Сталин Булгакова, а только «Дни Турбиных» смотрел 14 раз.

Я, например, редко хожу в музеи современного искусства и не понимаю, что означает висящий на стене матрас, на который кто-то выплеснул ведро голубой краски. Я имею право это не понимать? И имею право не платить деньги за билет и не ходить в тот театр, который мне не нравится. Как зритель. А с другой стороны, ни в коем случае нельзя, чтобы любой чиновник любого ранга навязывал свою точку зрения театру или учреждению культуры.

Илья Смирнов

Заячий помёт Записки постороннего (РАЗБОЙ НА ТАГАНКЕ)

Спробуй заячий помет! Он — ядрёный! Он проймёт! И куды целебней мёду, Хоть по вкусу и не мёд. Леонид Филатов. «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

Журналист может помочь людям в решении их профессиональных проблем. Может бороться вместе с ними. Но не может (и не должен) бороться ВМЕСТО НИХ (1). Это относится к любому вмешательству со стороны, вплоть до фантастического, как прогрессоры у Стругацких.

Автор этих строк оказался причастен к делам Мельпомены по случайному стечению обстоятельств. Лет 30 тому назад журнал «Театр» попросил написать о русском роке, потом газета «Экран и сцена» отпочковалась от «Советской культуры» и тоже затребовала жизнеописаний БГ и ДДТ, потом редакторы вышеупомянутых изданий + ПТЖ решили заодно привлечь меня к рецензированию спектаклей на исторические темы. Иных уж нет (светлой памяти Н. Г. Лордкипанидзе и А. А. Авдеенко), а те далече (М. Ю. Дмитревская). Но общими усилиями получилось, что И. Смирнов причастен к делу, которому никогда не учился. В позиции стороннего наблюдателя есть свои слабости: я не в состоянии разбирать сугубо профессиональные материи (и стараюсь этого не делать). Но есть методологические преимущества. Изнутри цеха его проблемы представляются уникальными. А на самом деле общество – не набор отсеков, разделенных непроницаемыми переборками, а единый организм. В отрасли не происходит ничего такого, чего не было и нет по соседству (где-то раньше, где-то позже). Например, «болонская реформа» в образовании и «постдраматический театр» — по сути, один и тот же проект, приставленные к нему менеджеры это отлично понимают, с пол-оборота распознают свой – чужой (2), а люди, которым хотелось бы сохранить нормальный учебный процесс и нормальные спектакли, тешат себя иллюзиями, что регрессанс совершается по недоразумению, невежеству или по каким-то частным мотивам (включая коррупционные).

Судить о тонкостях приготовления блюда — в каком порядке добавляем какие ингредиенты и сколько варим каждый из них – способен только тот, кто сам умеет готовить. Но любой человек вправе оценить по достоинству тухлое мясо, суп с тараканом и официанта, который в агрессивной форме требует за это денег, как за деликатес. Здесь диплом кулинарного техникума не нужен.

Если кому-то кажется, что аналогия грубая – посмотрите, что главред центрального отраслевого журнала всерьёз считает признаком современного европейского театра (3). Мой образный ряд, при всей сермяжной простоте, всё-таки со стола, а не прямо из унитаза.

Получая очередную порцию новостей с Таганки, несколько раз принимался за статью о погроме легендарного театра, с которым связаны не только личные зрительские воспоминания — посчастливилось увидеть собственными глазами «Дом на набережной» и «Зори…» — но и большая история родной страны. Принимался и сам отказывался от своего намерения. Трудность не в том, чтобы добывать секретную информацию или проводить тонкий искусствоведческий анализ. Не нужно быть искусствоведом, чтобы оценить творчество Д. Волкострелова, которого в департаменте культуры Москвы сочли достойной заменой Любимову и Золотухину, ведь даже в рекламной рецензии про «спектакль», поставленный им на Таганке, написано:

«отрывков много, постепенно они превращаются в какой-то сплошной массив, состоящий в основном из литературных и смысловых клише».

Бесформенные массы из обрывков, обломков и объедков относятся скорее к ведению ЖКХ.

Всё, что происходило на Таганке с весны 2013 года, делалось открыто и демонстративно, вплоть до финального перформанса, в котором официальные документы из архива государственного учреждения (приказы, объяснительные, бухгалтерские ведомости), связанные с именами В. В. Высоцкого, В. С. Золотухина и других народных любимцев, оказались вынесены на продажу некими неназванными лицами и реализованы за 250 тысяч тоже частному лицу (4).

Что ж, изложу я всю эту сраматургию – для чего? Какие из неё выводы и конструктивные предложения? Честный ответ вряд ли кого-нибудь устроит, включая тех, кого не стоило бы обижать. А врать не хочется тем более.

Но раз уж решился, вот синопсис. Летом 2011 года из-за публичной ссоры с артистами Ю. П. Любимов ушёл из театра. Уже тогда предприятие хоронили, причём обе стороны. Каталин Любимова: «Театр на Таганке, созданный Юрием Петровичем, умер». Актёр Сергей Трифонов: «Театр на Таганке умер». Но в 2011 году ситуация была не так уж безысходна: принявший бразды правления В. С. Золотухин имел все шансы восстановить, пусть не великий, как в 70-е годы, но вполне достойный, крепкий театр. Уточняю: формально он совмещал должности директора и худрука, но реально на единовластие не претендовал, коллективным руководящим органом был Худсовет. Однако Валерий Сергеевич заболел, в марте 2013 г. его не стало, чем и воспользовались люди, внимательно наблюдавшие за столичным театральным хозяйством: не осталась ли беззащитной какая-нибудь удачно расположенная недвижимость.

Тарифы, стандарты и квалификации От чего зависит заработная плата в России.
В последнее время в средствах массовой информации стали появляться статьи о профессиональных стандартах, уровнях квалификации, ее оценке и сертификации. Что представляют собой эти понятия? Как они связаны друг с другом? Нужно ли о них знать профсоюзному активисту? И почему? Для того, чтобы проще было разобраться в этих вопросах, предлагаем сделать экскурс в недалекое советское прошлое — время плановой экономики. ЕДИНАЯ ТАРИФНАЯ СИСТЕМА

Вышеназванные понятия не являются абсолютными новациями. Их аналоги были и еще сохраняются в Трудовом кодексе и других нормативных правовых актах Российской Федерации. Это — тарифно-квалификационные характеристики Единого тарифно-квалификационного справочника работ и профессий рабочих (ЕТКС), квалификационные характеристики Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих (ЕКС), квалификационные уровни, тарифные разряды.

Справочники ЕТКС и ЕКС, различные классификаторы, тарифная сетка, тарифные разряды, тарифные коэффициенты, тарифные ставки заработной платы, дифференцированные в зависимости от квалификации работников и сложности работ, составляли Единую тарифную систему (ЕТС). ВСЕ ПО ПЛАНУ

Основу советской экономики составлял План!

По принятым планам осуществлялось распределение природных и трудовых ресурсов, в том числе рассчитывалось количество рабочих мест и потребность в работниках определенных профессий и уровня квалификации. Планировалось и техническое оснащение рабочих мест, технологические процессы, которые требовали соответствующей организации труда. Как на уровне предприятий, так и на рабочих местах подбор, расстановка, профессиональная подготовка и повышение квалификации кадров, разработка систем оплаты и стимулирования труда осуществлялись на основе научной организации труда (НОТ).

Центральным бюро нормативов по труду с участием специалистов отраслевых министерств, ведомств, научно-исследовательских организаций и предприятий — то есть профессионалами — разрабатывались требования к рабочему месту, к квалификации работника. Требования утверждались в виде квалификационных и тарифно-квалификационных характеристик (далее — квалификационные характеристики).

Разработка характеристик требовала труда широкого круга специалистов: экономистов, нормировщиков, физиологов, гигиенистов, психологов и др. Причем такая работа нуждалась в высоких трудозатратах, длилась от нескольких месяцев до нескольких лет.

Отметим, что квалификационные и тарифно-квалификационные характеристики утверждались Государственным комитетом СССР по труду и социальным вопросам и ВЦСПС. КАК РАБОТАЛА ЕТС

Одна тарифно-квалификационная характеристика описывала одну профессию рабочего, а одна квалификационная характеристика описывала одну должность служащего. При этом работа по профессии или в должности усложнялась в зависимости от тарифного разряда: чем выше уровень квалификации работника — тем выше разряд и сложнее работа.

На основе характеристик, утвержденных в ЕТКС и ЕКС, разрабатывались государственные образовательные стандарты (сейчас их называют федеральными — ФГОС). И уже на основании этих стандартов определялась обеспеченность учебной структуры кадрами, материально-техническим и иным оснащением, что позволяло проводить обучение граждан по определенному уровню профессионального образования — в соответствии с потребностями развития экономики страны. По окончании учебного заведения выпускник получал документ государственного образца об образовании по профессии, специальности с присвоением уровня квалификации.

Далее дипломированный выпускник распределялся на конкретное предприятие или в организацию, где ему в соответствии с присвоенной квалификацией и тарифным разрядом по профессии или должности устанавливался оклад или ставка заработной платы. Размер оклада или ставки был жестко фиксированным и определялся тарифной сеткой — единой для всех республик, краев, областей и автономных округов СССР.

Таким образом, порядок определения трудовых обязанностей при использовании элементов Единой тарифной системы был предельно понятным и прозрачным: одной характеристике ЕТКС или ЕКС соответствовала одна профессия или должность, которая ранжировалась по тарифным разрядам в зависимости от квалификационного уровня работника и по размеру оклада или ставки заработной платы. ПОСЛЕ ЕТС, ИЛИ НОВЫЕ СИСТЕМЫ ОПЛАТЫ ТРУДА

В России тарифная сетка сохраняла свое действие в госсекторе экономики до принятия постановления правительства № 583 от 05.08.2008 “О введении новых систем оплаты труда работников федеральных бюджетных, автономных и казенных учреждений и федеральных государственных органов, а также гражданского персонала воинских частей, учреждений и подразделений федеральных органов исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная и приравненная к ней служба, оплата труда которых в настоящее время осуществляется на основе Единой тарифной сетки по оплате труда работников федеральных государственных учреждений”.

Этим документом с 1 декабря 2008 года были введены новые системы оплаты труда для работников указанных органов, учреждений и организаций. А с 2009 года тарифная сетка постепенно начала заменяться иными системами оплаты труда в организациях бюджетной сферы и в субъектах Федерации. В результате введения новых систем оплаты труда сегодня размеры окладов (должностных окладов) у одних и тех же категорий работников государственных или муниципальных учреждений отличаются в зависимости от региона России, и подчас в разы.

В связи с изменениями принципов регулирования экономики в России взаимосвязь между многими элементами ЕТС оказалась утрачена, а некоторые элементы и вовсе перестали существовать.

Спецхран 29.07.2016 Шесть вопросов, повторяемых журналистами из года в год Шесть вопросов, повторяемых журналистами из года в год Комментировать

Что случилось? Чем работодатель обязан обеспечить сотрудников во время жары? Что делать, если не платят зарплату? Почему российские профсоюзы не выходят на забастовки? Зачем нужна первомайская демонстрация? Как можно требовать повышения зарплат, если в стране очень низкая производительность труда? Не приведет ли увеличение зарплаты сотрудникам к ухудшению экономики страны?

Что случилось?

Из года в год журналисты звонят в профорганизации и задают одни и те же вопросы. Мы решили сделать подборку вопросов и ответов, чтобы в следующий раз, когда внезапно настанет лето или Первомай, журналистам не нужно было заново искать информацию. Рекомендуем просто сохранить эту страницу в закладках. Чем работодатель обязан обеспечить сотрудников во время жары?

Права работников во время жаркой погоды регулирует СанПиН 2.2.4.54896 «Гигиенические требования к микроклимату производственных помещений». Работодатель обязан регулировать время работы на рабочем месте с неблагоприятными производственными факторами в соответствии с гигиеническими требованиями. Это можно сделать различными способами: отпускать работников раньше домой, ввести дополнительные перерывы, оборудовать комнату для отдыха, переместить персонал на другое рабочее место и прочее.

Если температура в помещении достигла 28,5 градуса, то рекомендовано сокращать продолжительность рабочего дня на час, если 29 градусов – на два часа, а если 30,5 градуса – на четыре часа. При температуре 32,5 градуса работать можно лишь один час. Аналогичная ситуация и в случае низких температур. Так, при 19 градусах в помещении рекомендовано снижать рабочий день на час, и далее — на час при каждом градусе уменьшения температуры. Если в помещении 13 градусов, то работать можно только один час.

В случае невыполнения норм СанПиНа работодатель нарушает и санитарные правила, и трудовое законодательство, поэтому жаловаться на него можно и в трудовую инспекцию, и в прокуратуру. На компанию-нарушителя могут наложить штраф до 50 тыс. рублей или приостановить через суд ее деятельность на 90 суток (если условия труда суд сочтет опасными для жизни). А директору может грозить дисквалификация на срок до трех лет. Что делать, если не платят зарплату?

По действующему законодательству (ст. 142 ТК РФ), если работник не получал зарплату более 15 дней, он имеет право не выходить на работу. Об этом нужно лишь письменно уведомить работодателя. Однако для определенных специальностей есть ограничения: это работники сферы жизнеобеспечения, госслужащие, работники, обслуживающие опасные производства и оборудование, военнослужащие и работники, занятые на территории, где введено чрезвычайное или военное положение.

Стоит обратиться с жалобой на работодателя в ваш профсоюз, в трудовую инспекцию и прокуратуру. Также можно обратиться в суд, где потребовать не только возвращения суммы долга, но и начисления пени за пользование вашими деньгами в размере ставки рефинансирования ЦБ РФ. Почему российские профсоюзы не выходят на забастовки?

Право на забастовку закреплено в ст. 37 Конституции РФ, а как организовать забастовку — прописано в Трудовом кодексе. По общему экспертному мнению, в России официально провести забастовку очень сложно. Для начала нужно пройти длинную процедуру и получить одобрение большинства коллектива (дважды). За 10 дней до забастовки надо предупредить работодателя о ее проведении, сообщить время, предполагаемое количество участников, продолжительность (бессрочная забастовка в России незаконна) и согласовать минимум необходимых для поддержания жизнедеятельности предприятия работ.

Запрещены забастовки солидарности. То есть нельзя выйти на всеобщую забастовку в знак протеста против экономического или социального курса правительства или в поддержку работников другого предприятия.

При этом, хотя законодательно запрещен локаут (увольнение бастующих), на практике он применяется. Бастующим угрожают не только увольнением, но и, например, выселением из корпоративного жилья, увольнением родственников и т.п.

А еще — в отличие от Европы — в России запрещено бастовать летчикам, энергетикам, железнодорожникам, врачам скорой помощи, полиции и некоторым другим категориям работающих. Зачем нужна первомайская демонстрация?

Комментирует секретарь ФНПР Александр Шершуков:

— В первую очередь, 1 Мая – это День международной солидарности трудящихся. Его праздновали и когда он был государственным, и когда не был. Это, с одной стороны, связь с исторической и профсоюзной традицией, касающейся интересов и прав работников, с другой – день, когда говорят о нынешних проблемах в трудовой сфере. Первомайское шествие – хороший повод заявить о своих проблемах. Этот день отмечают миллионы людей у нас в стране и десятки миллионов по всему миру. Как можно требовать повышения зарплат, если в стране очень низкая производительность труда?

В профсоюзах считают, что декларируемая работодателями и правительством низкая производительность труда работников – это заблуждение. Зампред ФНПР Нина Кузьмина уверена, что эффективность труда, понимаемая как отдача на рубль с заработной платы, в России в 3 — 5 раз выше, чем в развитых странах.

Суд выигран, тяжба длится Председателя профкома смоленской музыкальной школы восстановили на работе Комментировать Вставить в блог Суд выигран, тяжба длится.

Жанну Мкакренкову (на фото), председателя профкома смоленской музыкальной школы, уволили по обвинению в прогуле. Суд восстановил ее на работе. Однако руководство учреждения до сих пор не отменило один из незаконных приказов о ее увольнении, не давало уйти в отпуск и вынуждало проходить медкомиссию в заведомо нереалистичные сроки. В итоге профлидер снова судится с администрацией. А вместе с ней еще пять работников школы обратились в суды, оспаривая дополнительные соглашения к трудовому договору.

28 июня Жанна Макаренкова, председатель профкома Детской музыкальной школы № 1 им. М.И. Глинки, была восстановлена на работе решением апелляционной инстанции Смоленского областного суда. Напомним, что после ряда трудовых конфликтов профкома с руководителем школы Макаренкова была уволена якобы за прогул. Прогулом было объявлено отсутствие на работе по причине поездки в Москву к врачу (см. “Солидарность”, № 16, 2016). Ленинский районный суд Смоленска 6 апреля отказал ей в восстановлении на работе. ПОДДЕРЖАЛА ПРОКУРАТУРА

Областная же инстанция отнеслась к делу Жанны Макаренковой совсем иначе. В ходе судебного заседания было выявлено: в музыкальной школе были подделаны документы с целью организовать увольнение председателя профкома. К примеру, в судебном протоколе отмечено, что “подписанный акт об отсутствии Макаренковой на работе подписан Бурцевой Т.А., которая не находилась 15.01 в школе, а была на мероприятии, в связи с чем подписать акт не могла”.

— К заседанию областного суда на мою сторону внезапно встала прокуратура, — сообщила Макаренкова. — Если в суде первой инстанции она была на стороне работодателя, то сейчас приняла мою сторону.

Представитель прокуратуры в судебном заседании отметил, что причину отсутствия Макаренковой на рабочем месте нельзя назвать неуважительной, а тот факт, что преподавательница писала заявление о предоставлении ей отпуска без сохранения заработной платы на день посещения врача, подтверждается свидетельскими показаниями. Сомнение у прокуратуры вызвало и то, что расчет зарплаты был произведен как за день в отпуске за свой счет, а также то, что объяснительную за “прогул” потребовали спустя более чем две недели после отсутствия Макаренковой на рабочем месте.

Суд учел все эти обстоятельства. К тому же нашлись свидетели того, как предпрофкома расписалась под приказом об отпуске без сохранения заработной платы. Были учтены и показания главного бухгалтера, которая пояснила, что удержание из зарплаты педагога было сделано из-за того, что та брала день отпуска за свой счет.

Областная инстанция вынесла решение: восстановила педагога на рабочем месте, взыскала с работодателя заработную плату за время вынужденного прогула, а также компенсацию морального вреда в размере 10 тысяч рублей. Приказы об увольнении Макаренковой с должности преподавателя и с должности концертмейстера суд постановил признать незаконными. ПРОТИВОСТОЯНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Впрочем, на этом история не завершилась.

Макаренкова написала заявление в Следственный комитет с просьбой возбудить в отношении директора музыкальной школы Жанны Каплиной и ее представителя в суде Натальи Адашкевич уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем).

— Кроме того, директор отменил лишь один из приказов о моем увольнении, второй приказ не отменен, — рассказывает председатель профкома. — 9 февраля 2016 года директор издала два отдельных приказа: об увольнении меня с должности преподавателя и с должности концертмейстера. Но в трудовую книжку внесла запись только об одном — об увольнении с должности преподавателя. И только приказ об увольнении с должности преподавателя отменен.

Отношения председателя профкома с директором, мягко скажем, не улучшились. В частности, от Макаренковой потребовали пройти медкомиссию за неполные два дня — 4 и 5 июля. Задача невыполнимая, так как некоторые анализы делаются в течение пяти дней. При этом Макаренковой не дали направление на прохождение комиссии и отказались выдать на руки копию комиссионного акта, предписывающего пройти медосмотр в рекордные сроки.

И еще момент: суд восстановил Жанну Макаренкову на работе после даты запланированного отпуска. Поэтому в день восстановления на работе она написала заявление на отпуск с того же дня, с 28 июня. Заявление было проигнорировано. Следующее заявление на отпуск профактивистке пришлось написать 6 июля. И только со следующего дня в отпуск ее отпустили.

Жанна Макаренкова обратилась в инспекцию труда с жалобой на ненадлежащее ведение трудовой книжки и непредоставление ежегодного отпуска. Инспектор Лизунков Р.Э. никаких нарушений не нашел. Тогда Макаренкова обратилась к главе инспекции труда по области с жалобой на бездействие инспектора.

— В этом вопросе меня снова поддержала прокуратура. В целом же сейчас ситуация накаленная. Следственный комитет опрашивает свидетелей. Сама я участвую в трех судебных процессах против руководства музыкальной школы: по взысканию расходов на адвоката, по признанию незаконным дополнительного соглашения к трудовому договору и по приведению в порядок самого трудового договора. Еще пять преподавателей нашей школы также пытаются в судах оспорить дополнительные соглашения к трудовым договорам — ведь согласно этим соглашениям вся их нагрузка, помимо ставки, считается “дополнительной” и может быть снята в любой момент. То есть фактически с 1 сентября любой неугодный преподаватель может оказаться “на ставке”, и его зарплата упадет.
http://www.solidarnost.org/articles/Sud_vyigran__tyazhba_dlitsya.html